У Иоганна Менке, профессора Лейпцигского университета, было два способнейших ученика. Их он и порекомендовал в только что созданную Петербургскую академию наук, получив приглашение консультировать в выборе кадров. Один из них, Герард Миллер, прославился научными трудами, которые по сей день, спустя два с половиной столетия, не утратили своего значения. Он занимался историей, археологией, этнографией. Развивал лингвистику, генеалогию, архивное дело. Работами Миллера восторгались Пушкин и Карамзин. Своим учителем его почитали первые российские историографы Татищев и Щербатов.

И все же в историю науки Миллер вошел прежде всего как ученый, открывший просвещенному миру Сибирь. Его фундаментальная "История Сибири", главный труд Миллера, не считая иных заслуг, ввела его в круг первых ученых России.

А заслуг было немало. Он собрал богатейший архив, который не изучен во всей полноте и сегодня. Он занимал важные посты в Академии наук, редактировал первую газету и первый научно-популярный журнал. Был ректором Петербургского университета, возглавлял московский архив Коллегии иностранных дел.

Айне патриотише пфлихт

Трудно поверить, но и петровскую пору Сибирь оставалась "белым пятном" - terra incognito.

Вся Сибирь, отмечал современник, "слыла под именем Татарии, и все народы, в ней обитавшие, почитались за татар. Не знали даже, далеко ли на восток тянется суша и продолжается ли она до Америки".

Изучить по-настоящему обширный сей край Сенат и Академия наук поручили отважному капитану Берингу, который возглавил в 1733 году II камчатскую экспедицию. Но во главе экспедиции в действительности оказался профессор истории Герард Фридрих Миллер. В ту пору ему не было и тридцати лет.

В состав академического отряда кроме Миллера вошли два других члена Академии - натуралист Гмелин и астроном Ла-Кройер. С ними отправились пять студентов, (четыре геодезиста, два живописца, переводчик ещё несколько человек. Им поручено было исследовать едва ли не всю Сибирь.

Из Петербурга ученые выехали 8 августа, путь в Сибирь лежал через Казань и Екатеринбург. Через два месяца, 2 октября, отряд прибыл в Томскую крепость, но задержался недолго: Миллер спешил в Иркутск. В пути он собирал этнографический материал, беседовал с местными жителями и распространял анкеты. Записывал предания, легенды, изучал летописи. Разбирал старинные архивы.

Древние бумаги находились в ужасном состоянии. Архивы лежали в подвалах, портились от сырости и мышей. Первым делом их следовало спасти от гибели, разобрать, составить подробные описи, а затем уж вникать в содержание и снимать копии. Не в силах справиться, Миллер попытался привлечь подьячих, но смысл и важность его труда местным жителям остались неясны. Ленивые и малограмотные чиновники увиливали от работы или переписывали бумаги кое-как, на скорую руку.

Ученый решил отказаться от услуг таких переписчиков. Основными помощниками в разборе архивов стали студенты Илья Яхонтов, Василий Третьяков, Алексей Горланов, Степан Крашенинников. И всё же работа двигалась медленно: мешали "подозрительность и недоброжелательность местных властей". Сибирские чиновники "умышленно скрывали исторические акты, а некоторые уничтожали, чтоб не нажить беды".

Без всякой причины - на всякий случай.

Увы, поступили так и томичи. В первый приезд Миллер не успел разобрать, как следует, томский архив, да и хранился он в скверных условиях. А прибыв вторично, в марте 1740 года, "обнаружил пропажу древних актов". Да что невежественные чиновники, сама Академия наук на первых порах не очень-то одобряла "чрезмерное" увлечение Миллера сибирскими архивами. Считали, что работа по накоплению подлинников и документальных копий не оправдывает ни времени, ни казенных денег.

Только спустя годы труд Миллера оценили по достоинству, а методика пользования документами стала классической: он выработал новые принципы работы с первоисточниками. Милepa интересовало и настоящее, и прошлое Сибири, причем восстановление исторической правды почитал он не прихотью, а патриотическим долгом ("eine patriotische Pflicht").

От Нестора к Годунову

Ученый, которого в России называли попросту Федор Иванович, происходил из почтенной немецкой семьи. Был родом из вольного города Герфорда, который издавна славился "гордым и независимым бюргерством".

Отец его, Томас Миллер, возглавлял старинную городскую гимназию, а мать, Анна Мария, дочь профессора теологии, занималась воспитанием детей. В семнадцать лет самый одаренный из них, Герард Фридрих, поступил в университет города Ринтельна. А затем продолжил образование в ведущем учебном заведении Германии, перешел в Лейпцигский университет, к историку и философу Менке.

Профессор приблизил к себе Миллера, открыл доступ к домашней библиотеке, равной которой не было во всей Европе. Перед способным студентом открывалось прекрасное будущее, но сделать себе имя в Германии было непросто. И Миллер, получив степень бакалавра изящных искусств и философии, дает согласие поехать в Россию. Поле научной деятельности простиралось здесь необъятное, а карьеру, за нехваткой сотрудников, легко было сделать за несколько лет.

Миллера, однако же, заботит другое: он ищет призвание. Пробует силы в разных науках, преподает в петербургской гимназии, участвует в заседаниях академической "конференции" и делает доклады. Его покровителем и наставником становится советник Академии, всесильный Шумахер, а миловидная дочь советника покоряет молодого ученого. Только он понимает: путь к сердцу фрейлейн лежит через достойную должность, и... с удивлением замечает, что и в России добиться признания совсем не легко.

Отношения с Шумахером, впрочем, быстро испортились: вздорный, заносчивый сановник стал недругом Миллера. И всё же научная деятельность шла своим чередом. Первая историческая работа Миллера, статья о летописях Нестора, сразу обратила на себя внимание. Он собирает материал по Смутному времени, пишет о Борисе Годунове и Лжедмит-рии I. И в то же время по заданию Академии выпускает "Санкт-Петербургские ведомости" (на немецком языке, с переводом на русский). Пишет сам и редактирует чужие статьи.

При участии Миллера получает развитие библиотечное дело, возникает научная типография, открывается книжная лавка Академии. Миллер разбирает "ученые" архивы, формирует свой архив. С 1732 года начинает издавать на немецком языке исторический журнал "Sammlung russischer Gaschichte" ("Собрание российской истории"). Как отмечали исследователи, "по популярности у немецких читателей с историческим сборником Миллера могли соперничать только труды Бюшинга" - историка и философа, первого биографа Миллера.

В эти же годы по инициативе ученого начинают выходить "Примечания на "Ведомости" (приложение к петербургским "Ведомостям"). Но известие о смерти отца заставляет Миллера, все бросив, поехать па родину. Он посещает Германию, Голландию, Англию - командировавшая его Академия устанавливает таким образом связи с культурными центрами Европы.

Встречаясь с ведущими учеными, Миллер беседует с ними не на равных: в научном мире его мало пока знают. Всё переменится после экспедиции, куда он устремится через год: Сибирь сделает Миллера известным, знающим себе цену ученым. Почетный член Королевского (Лондонского) научного общества Герард Миллер удостоится чести стать корреспондентом Парижской академии наук, получит титул члена Стокгольмского научного общества. Станет сотрудником Лейпцигского общества свободных искусств и Геттингенского исторического общества.

Двести бесценных портфелей

Сибирская экспедиция длилась без малого десять лет - в столицу ученый вернулся 15 февраля 1743 года, проехав в общей сложности свыше 33 тысяч верст. Миллер привез в Петербург "двести портфелей рукописей", которые легли в основу подлинно научного изучения края.

Знаменитые миллеровские портфели! Бесценное научное достояние, с которым не могут сравниться итоги ни одной сибирской экспедиции. Туда вошли статистические данные, словари языков коренных народов Сибири, сведения из других отраслей науки, служебная переписка Миллера. К сожалению, изучить портфели не решился никто, так они велики. Ни один сибиревед "не имеет четкого представления об их содержании".

Первые пять глав миллеровской "Истории" представлены были императрице Елизавете Петровне в виде самостоятельной рукописи через месяц после завершения экспедиции. Книга была написана на немецком языке и называлась "Описание Сибирского царства". Государыня повелела сделать русский перевод и немедленно подготовить книгу к изданию. Возражений, конечно, не последовало, но и спешности Академия не выказала: Миллер, чьи работы успели получить известность за рубежом, встретил в Петербурге "холод равнодушия".

Его "Историю" подвергли критике, книга вызвала споры. Причем спорили преимущественно о том, стоит ли показывать темные пятна прошлого, можно ли выставлять предков в невыгодном свете? В самый разгар дискуссии за рубежом были изданы дневники Гмелина, участника миллеровской экспедиции. Поссорившись с Академией, "презренным учреждением", профессор Гмелин напечатал дневники в полном виде, дал правдивую картину сибирской жизни.

Петербург возмутился, а Миллер с грустью удостоверился, что подлинная история Сибири мало кому нужна.

Он предложил, используя опыт сибирской экспедиции, подготовить основательный труд по истории и географии всей России. Произнес в Академии пылкую речь о "собирании источников", но не нашел поддержки. Он написал диссертацию "О происхождении народа и имени Российского", где доказал скандинавское происхождение первых русских государей. И навлек гнев родовитой знати, на сторону которой встал Ломоносов: как может немец, оставаясь на службе российского правительства, говорить столь обидные вещи?

Миллера лишили профессорской должности. От непрерывных гонений он "занемог", а готовая к изданию диссертация оказалась под запретом. Незадолго до этого, заставив принять российское подданство, ученого вынудили отречься от родины. В такой обстановке вышло, наконец, из печати русское издание "Сибирского царства". На сторону Миллера встал сановитый Татищев. "Сие есть начало русских историй, - убеждает он, - и нельзя иного сказать, как хваления...".

Знаменитый трудолюбец

Высоко оцепил главный труд Миллера и Карамзин, который опирался на него, создавая "Историю государства Российского". Сам Миллер убеждал, что историк должен придерживаться документов, а не угождать чьим-то вкусам и интересам.

Того же принципа придерживался в жизни, хотя характер имел вспыльчивый, был человек резкий, не всегда сдержанный. Жил в Петербурге на Васильевском острове - в большом каменном доме. "Держал хороший немецкий стол" и был хлебосольным хозяином. Жена его, вдова немецкого хирурга, которую он встретил в Сибири, была "безупречная женщина и превосходная хозяйка". Здесь, как в крепости, пережил Миллер опалу, не переставая работать даже в самые тяжелые дни, испытав обиду и разочарование.

Гроза над его головой бушевала несколько лет, затем постепенно утихла. Историк получил должность конференц-секретаря Академии, стал выпускать русскоязычный журнал "Ежемесячные сочинения", где поместил свои лучшие исторические труды. Продолжил работы по генеалогии и картографии, вторично представил в Академию наук карты Сибири, "тщательнее и превосходнее до сих пор опубликованных". И разбирая портфели, готовил второй том сибирской "Истории".

Когда власть перешла к Екатерине II, манифест о вступлении на престол редактировал Миллер. При ней окончательно утвердилось положение историка. Он получил назначение в Москву и чин коллежского советника, ему открыли доступ к древним актам Сибирского приказа - сбылась мечта Миллера. Его стараниями в Москве выходят труды Татищева и переписка Петра Великого, он издает "Степенную книгу". Становится во главе одного из правительственных архивов и продолжает работу над "Историей Сибири".

Охота за бумагами историка, обширным архивом и библиотекой началась задолго до его смерти. Князь Потемкин хотел получить всё в личное пользование, в спор с ним вступили почтенные академики. Но Миллер поступил по-своему: обратился к императрице с просьбой передать свои рукописи и портфели в московский архив, который возглавлял. И тем самым, надо полагать, спас свое историческое наследие для потомков. "Светильник архивов", как называл его сибирский историк Словцов, угас в 1783 году, до последних дней продолжая трудиться.

Виктор Юшковский