Вечер. кабинет ректора ТГУ Гeоргия Майера. На стенах - портреты отцов-основателей храма науки. Книжные шкафы в стиле ретро заполнены фолиантами. Высоченные окна прикрыты тяжелыми, "под старину", гардинами. Антураж усиливает ощущение избранности, особенности, незаурядности места. Все-таки Ц сердце alma mater.

На масштабном письменном столе центральное место занимает крохотная фигурка богини правосудия. "Зачем вам Фемида?" - интересуюсь у хозяина кабинета. "Она помогает мне принимать взвешенные решения", - улыбается Майер.

Собственно, на встречу с ректором госуниверситета я напросилась отнюдь не для того, чтобы поглазеть на стены его кабинета. В сериале "Томского вестника" об известных томичах с немецкими корнями фамилия "Майер" стояла одной из первых в списке, о чем я и поведала Георгию Владимировичу. Он удивился предложенной теме. Заотнекивался: "Да я ведь только наполовину немец! К тому же не люблю акцентировать внимание на собственной персоне. Вот про университет - пожалуйста". Заговорил об университете, о его традициях, увлекся, и в долгом, эмоциональном повествовании вдруг обнаружились судьбоносные переклички между Томском и Германией, между классическим университетским образованием у "нас" и у "них", между взаимопроникающими культурами. Лед тронулся. От общего можно было переходить к частному.

Космос как предчувствие

- Георгий Владимирович, расскажите о своем детстве. Кто ваши родители? Откуда вы родом?

- Родился в деревне Переменовка Семипалатинской области Казахской ССР. Отец, Владимир Александрович, заочно окончил экономический факультет Алма-Атинского института народного хозяйства, работал заместителем директора Семипалатинской сельскохозяйственной опытной станции, директором совхоза. Но до этого побывал в трудовой армии: в 41-м, сразу после окончания школы, он, как и многие другие поволжские немцы, валил лес в Республике Коми, добывал уголь на шахтах Кузбасса. В 47-м смог уехать к родителям, переселенными из Поволжья в Казахстан, встретил там мою будущую маму, Тамару Васильевну Кривошеину. Нас в семье было трое: я, старший сын, и две мои сестры, Любовь и Эльвира.

- Вот вы говорили, что вас лично национальные проблемы никогда и никак не касались. Но получается, что они самым прямым образом коснулись вашего отца, ваших бабушки и дедушки: переселение из Поволжья, трудовая армия. Разве это не сыграло определенной роли в вашей жизни?

- Безусловно сыграло, я приобрел замечательную семью: отца, сильного, волевого человека, не сломавшегося в ГУЛАГе, по-немецки очень аккуратного и педантичного в делах и поступках, которому я стараюсь подражать всю жизнь, хотя не всегда получается, и мою очень добрую маму, которые подарили мне и моим сестрам счастливое детство. Я всегда замечал, что родители, которые прошли через тяжкие испытания, очень трепетно относятся к своим детям.

Я родился в Казахстане, в маленькой деревне, населенной в основном немцами, чеченцами и казахами, а с началом освоения целины - еще и белорусами и украинцами. У нас в классе был настоящий интернационал, и вопросов, связанных с национальностью, никогда не возникало. Между прочим, в одной школе со мной учился будущий военком Томской области Адым Магомедович Хасаев - мы односельчане. Учеба мне давалась легко. Был колоссальный интерес к познанию, в первую очередь к физике, математике. В Северном Казахстане сама природа формировала интересы. Там кругом степи, а степь - это что-то необыкновенное, фантастическое. Весной - красный ковер цветов, осенью - выжженная, голая бескрайняя пустыня. Какой-то невероятный космический простор и ощущение свободы. Только в степи можно лечь на мягкую траву и долго-долго смотреть на звездное бархатное небо. Тогда много говорили про атомную энергию, про ядерные испытания. Все трассы запуска ракет с Байконура шли через Северный Казахстан, мы с мамой наблюдали на ночном небе движение спутников, а с друзьями во время охоты на сусликов находили остатки аэростатов.

Я думаю, что не случайно почти все ребята из наших мест ехали в Томск поступать на факультеты физического профиля. Степь, простор задавали и какой-то особый жизненный вкус. Мне, например, до сих пор очень нравится казахская музыка - тягучие, однообразные, умиротворяющие мотивы на домбре. Дайте послушать классика этнической музыки Курмангазы городскому жителю - он никогда не оценит и не поймет масштаба звучания, а для меня это как Космос. Наверное, поэтому я не очень понимаю эстраду, предпочитаю классику, народную музыку, Моцарта...

- Георгий Владимирович, но деревня - это еще и труд. Пришлось ли будущему ректору ухаживать за скотиной, работать по хозяйству?

- А как же. Все держали коров, свиней, уток, кур. Наша семья не была исключением. Отец все время на работе. Мама тоже, она была медиком, часто ездила в разные деревни принимать роды - у меня в детстве сложилось впечатление, что все роды обязательно тяжелые, с осложнениями, поэтому иногда ее по нескольку дней не бывало дома. Сестры вели домашнее хозяйство, а я ухаживал за скотиной. При необходимости мог и корову подоить. Много приходилось работать на технике -в школе мы осваивали трактор, токарный станок, тогда это входило в программу обучения. Труд у нас в семье не считался повинностью, а был естественной частью жизни. Такая установка шла, наверное, от бабушки-лютеранки: лютеранская религия придавала особое значение труду, не зря же именно лютеранство породило предпринимательство, капитализм. Я, кстати, до сих пор жалею, что мало общался с бабушкой по отцовской линии - она в свое время окончила классическую женскую гимназию, была очень образованная, хорошо знала немецкий язык. Мог бы многому у нее научиться, но, увы, "органы" не приветствовали близкое проживание переселенцев-родственников, ей приходилось брать специальное разрешение для поездки к сыну. Бабушка приезжала осенью, в период заготовок на зиму, привозила с собой шкатулку с набором деревянных инструментов для приготовления домашней колбасы. Когда мне сейчас приходится бывать в Германии и видеть мясное изобилие, я сразу же вспоминаю бабушку. И все свои секреты по этой части она передала моей маме.

Генетическая связь с Германией

- Судя по тому, что вы рассказали, физический факультет Томского университета возник в вашей биографии не случайно?

- Конечно, нет. Слава о Томском университете шла тогда по всему Казахстану. Практически весь поезд Томск - Андижан был забит ребятами, мечтающими поступить сюда. Даже сейчас, когда через наш город нет прямых транспортных магистралей, чуть ли не вся Средняя Азия устремляется в Томск, хотя абитуриентов заманивают и в Новосибирск, и в Барнаул. Томский университет стал для меня неким естественным продолжением школы: здесь был такой же широкий спектр национальностей. Я попал в привычную свободолюбивую, толерантную среду. Томск ведь исторически был предрасположен к такой атмосфере: через него прошли участники польского восстания, вольные казаки, немцы-ученые, свободные профессора, революционеры... Это был край свободных людей, создавших благодатную почву для потомков.

- А главную роль в создании такой атмосферы сыграл ТГУ.

- Вне всякого сомнения.

- Насколько я знаю, Георгий Владимирович, идеологи создания первого за Уралом университета выдающиеся ученые Менделеев и Флоринский при разработке его концепции использовали идеи классического немецкого образования. В таком случае, возвращаясь в "тему" нашего разговора, можно, наверное, сказать о генетических томско-немецких связях?

- Я думаю, можно. Наш университет действительно создавался по модели немецкого просветителя, основателя Берлинского университета Гумбольдта. Эта модель предполагает интеграцию науки и учебного процесса, представляя их как две стороны одной медали. Человек, который получает образование и одновременно участвует в научных экспериментах, ко всем явлениям окружающего мира относится с позиций исследователя, он способен к саморазвитию, может работать в широком диапазоне дисциплин, легче адаптируется к новым, в том числе рыночным, условиям.

- А сейчас университет поддерживает связи с Германией?

- У нас налажено очень активное сотрудничество: юристы имеют деловые контакты с университетом Пассау, журналисты - с Ганноверским университетом, экономисты - с учеными ряда университетов Германии, физики-теоретики - с университетом Геттингена, филологи - с немецкими славистами. Последние под руководством наших профессоров Фаины Зиновьевны Кануновой и Александра Сергеевича Янушкевича ведут совместные исследования творчества Василия Жуковского, который был не только воспитателем императора Александра II и великим русским поэтом, но и великим немецким поэтом: на склоне лет он уехал в Германию вслед за любимой женщиной и там писал стихи на немецком языке. Много проектов мы выполнили по программе Tempus. У нас сейчас работают преподаватели из Немецкой службы академических обменов, наши ребята постоянно ездят на стажировки в Германию. В одну из своих последних поездок в ФРГ я беседовал со студентами и сотрудниками вузов Берлина, Мюнхена, Дрездена, которые неплохо изъяснялись по-русски, и спрашивал их, почему они хотят поехать в ТГУ? Среди желающих оказалось три категории: преподаватели гуманитарных дисциплин, которые хотели бы повысить свою квалификацию с помощью наших уникальных исторической и филологической школ, ученые, исследующие окружающую среду, экологию, и студенты-дипломники, которые говорили о хороших взаимоотношениях между германским канцлером и российским президентом, о перспективности российско-германских отношений, а значит, и возможности трудоустройства. В Научной библиотеке оборудован немецкий зал, который с помощью коллег из Германии постоянно пополняется литературой. Связи у нас обширные, и мы намерены развивать их дальше.

- Выходит, что вам есть что показать и о чем рассказать участникам российско-немецкого саммита?

- Мы даже готовы установить телемост между Томском и Германией, наша система спутниковой связи позволяет это сделать, мы готовы транслировать ход саммита на Германию.

Главный среди равных

- Ваша должность, Георгий Владимирович, в переводе с латинского означает "управитель", а фамилия в переводе с немецкого - "главный". Вы не находите в этом символического созвучия, некоей фамильной предопределенности сегодняшнего статуса?

- Я тридцатый по счету ректор в ТГУ, в этой должности уже третий срок, больше десяти лет. Для меня это прежде всего большая честь и колоссальная ответственность. Томский классический университет - особый университет, он заставляет держать высокую планку. Никогда не мог даже мечтать, что стану ректором. Мне казалось, что у меня в характере не заложены лидерские качества, что я просто хороший исследователь и исполнитель, но почему-то меня всегда выдвигали на руководящую работу: в школе - председателем совета дружины, на факультете - комсоргом, в СФТИ - председателем профкома... За себя проще отвечать, чем за коллектив, а ТГУ - это больше четырех тысяч сотрудников и 22 тысячи студентов. Может быть, вы правы -судьба?

- Если можно, несколько слов о семье. Как познакомились с будущей женой, кто ваши дети?

- В студенчестве я жил в общежитии на Ленина, 49. Восемь человек в комнате на четырех двухъярусных кроватях плюс два "зайца". Это тоже, кстати, была хорошая школа братства и интернационализма. В жизни физиков данное общежитие сыграло судьбоносную роль, потому что этажом ниже располагались студенты историко-филологического факультета: физики женились на филологинях. Моя жена, Тамара Долгушина, - тоже выпускница ИФФ. У нас две дочери, Наташа и Лариса, обе окончили ТГУ, замечательный внук Саша.

- Вы - авторитарный руководитель? Можете прикрикнуть на подчиненных?

- Господь с вами! Ректорат - это профессора, деканы, именитые ученые, представляющие, между прочим, самые разные национальности. Любой из них мог бы быть ректором. Мне кажется, у нас достаточно демократичная обстановка. Она располагает к тому, что любой студент может прийти со своей проблемой или идеей к ректору. В мое студенчество такого не было. То, что происходит сегодня, мне нравится. Но больше всего нравится, что студенты сохранили традицию хорошей учебы, хотя и с другой, уже не романтической, как у нас, а прагматической мотивацией: как буду учиться, так и буду жить. Это, на мой взгляд нормально.

- Я думаю, Георгий Владимирович, вы должны быть довольны тем, как складывается ваша судьба. Все-таки вам крупно повезло и с жизненными университетами, и с ТГУ, правда?

- Конечно. У меня было несколько золотых периодов в жизни, но главные из них- мое детство, детство моих детей и Томский университет.

Татьяна Винарская